Шик нашего времени

Авторская колонка Ирины Николаевны Козьменко, ведущего пластического хирурга Frau Klinik: о лице, операциях и красоте, которую больше не хочется прятать

Рубрика «Экспертное видение»

01

Новая эстетика: не моложе, а точнее

Ещё десять лет назад разговор о пластической хирургии почти всегда сводился к одному вопросу: «Насколько моложе я буду выглядеть?» Сегодня в моё кресло на Пуговишниковом переулке всё чаще садятся женщины и мужчины, которые задают другой вопрос — «Как мне выглядеть на свой возраст, но лучшей версией себя?»

02

Это и есть шик нашего времени.

Он не в гладком, как у восковой фигуры, лбу. Не в скулах, натянутых до неестественной высоты. Не в губах, которые входят в комнату раньше своего хозяина. Шик — в лице, которое отдыхало, а не боролось. В лице, где мимика жива, взгляд открыт, а линия нижней челюсти читается так же ясно, как в тридцать пять.

Задача пластического хирурга XXI века — не остановить время, а вернуть его в правильное русло.

Почему «естественность» перестала быть компромиссом

Ещё недавно естественный результат считался уступкой: раз денег и решимости хватило на операцию, пусть будет заметно. Сегодня всё наоборот. Заметная работа — признак вчерашнего дня и, если говорить честно, недостаточной квалификации хирурга.

Настоящее мастерство — когда близкий человек через полгода после SMAS-подтяжки говорит: «Ты хорошо выглядишь, что-то изменилось». А что именно — не понимает. Не потому, что операции не было. А потому, что операция была сделана правильно: с уважением к анатомии, пропорциям и характеру пациента.

Хорошая пластика сегодня не создаёт новое лицо. Она возвращает то, которое было — и должно было остаться.

03 Правило трёх третей: как я смотрю на лицо

Когда пациент приходит на консультацию, я не начинаю с «где вам не нравится». Я начинаю с того, как читается лицо целиком.

Лицо делится на три трети — верхнюю, среднюю и нижнюю. И каждая стареет по своему сценарию.

Верхняя треть — лоб, брови, зона над глазами. Здесь работает мимика, и первые изменения — не морщины сами по себе, а опущение бровей и тяжесть верхнего века. Часто пациенту кажется, что «нависло веко», а на самом деле опустилась бровь. Разница между блефаропластикой и эндоскопической подтяжкой лба здесь принципиальная: одна убирает избыток кожи, другая возвращает бровь на её родное место.

Средняя треть — скулы, подглазничная область, носослёзная борозда, малярные жировые пакеты. Это самая сложная зона лица. Именно здесь чаще всего работают неудачно: перекачивают филлерами до эффекта «хомячка» или, наоборот, вытягивают ткани вверх, получая маску. У средней трети есть свои архитектурные законы, и её нельзя лечить только уколами. Иногда правильный ответ — эндоскопический лифтинг средней зоны или круговая блефаропластика с малярным липолизом.

Нижняя треть и шея — линия нижней челюсти, брыли, подбородок, платизма. Именно здесь возраст выдаёт себя первым и жёстче всего. Тонкий двойной подбородок, размытый овал, «индюшачья» шея — это уже не косметологическая задача. Здесь работает SMAS-подтяжка, платизмопластика, медиальная платизмопластика. Инъекциями это не лечится, и честный врач должен сказать об этом вовремя.

04 Лестница вмешательств: когда что делать

Один из самых частых вопросов на консультации: «А мне уже пора на операцию?»

Я всегда объясняю: между «ничего не делать» и «большая пластика» есть целая лестница. Задача врача — не толкнуть пациента сразу на верхнюю ступень, а честно показать, где он находится сейчас.

Ступень первая — инъекции и мезотерапия. Ботулинотерапия, миотокс, биоревитализация, контурная пластика в разумных объёмах. Это работа с качеством кожи и мимикой. Возраст — от двадцати пяти и до бесконечности, как поддерживающая история.

Ступень вторая — аппаратные методики. Микроигольчатый RF-лифтинг Vivace и Morpheus 8, ультразвуковой Ultraformer, RF-лифтинг Oligio. Это территория, где ткани ещё способны отвечать сокращением, но невооружённым взглядом уже видно лёгкое опущение. Обычно от тридцати пяти до сорока пяти.

Ступень третья — нитевой лифтинг. ити Aptos, которые я ставлю по классической школе Сулуманидзе.Н Хороший инструмент для точечной коррекции — вернуть бровь, поправить овал, но не «сделать лицо заново». Нить не заменяет SMAS-подтяжку, и любой хирург, который обещает обратное, вводит вас в заблуждение.

Ступень четвёртая — хирургия. SMAS-лифтинг, платизмопластика, блефаропластика, эндоскопическая подтяжка лба, липофилинг. Это ступень, на которой мы работаем не с поверхностью, а с архитектурой. Здесь результат живёт долго — семь, десять, двенадцать лет — и не требует ежеквартальных «докатываний».

Шик нашего времени — оказаться на нужной ступени вовремя. Не раньше и не позже.

05 О чём я говорю на первой консультации

Есть три вещи, которые я всегда проговариваю до того, как мы вообще открываем прайс.

Первое — что мы не будем делать. Иногда пациент приходит с запросом, который решается не там, где он думает. Классика: жалоба на «мешки под глазами», а на деле — опущенные скулы. Уберём мешки — станет только заметнее пустота под скулой. Правильный ответ — работа со средней третью.

Второе — что произойдёт с лицом через пять и десять лет. Пластика не отменяет старение, она переводит его в другой темп. Пациент, который это понимает, приходит на повторную консультацию через десять лет спокойным и довольным. Пациент, которому пообещали «навсегда», через три года чувствует себя обманутым.

Третье — что я думаю о характере лица. У каждого лица есть черта, которая делает его узнаваемым: посадка глаз, форма губ, изгиб бровей, лёгкая асимметрия. Задача хирурга — сохранить эту черту. Убрать её ради «идеала» — значит стереть человека.

06 Мужское лицо: отдельная дисциплина

Мужская эстетическая хирургия в последние годы вышла из тени. Всё больше моих пациентов — руководители, публичные люди, спортсмены — приходят с ясным запросом: выглядеть отдохнувшим, а не «сделанным».

Мужское лицо оперируется иначе. Другой угол разреза при блефаропластике — иначе получится «женский» взгляд. Другой вектор SMAS-подтяжки — иначе исчезнет мужественная линия челюсти. Мужская блефаропластика, мужская SMAS-подтяжка лица и шеи, ориентальная блефаропластика — это отдельные протоколы, которые я развожу с женскими сознательно.

Хороший результат у мужчины выглядит так: коллеги на совещании говорят, что он «явно взял отпуск и хорошо поспал». Это высший комплимент.

07 Три ошибки, которые я вижу чаще всего

Позволю себе несколько прямых наблюдений — не с целью упрекнуть коллег, а чтобы читатель мог себя защитить.

Ошибка первая — гиперкоррекция филлерами. Когда объём в скулах и губах становится больше, чем предполагает анатомия, лицо теряет читаемость. Правильно введённый филлер — это тот, о котором никто не догадается.

Ошибка вторая — операция вместо косметологии. Иногда пациент требует SMAS-подтяжку в тридцать восемь лет, когда достаточно аппаратной методики и качественной ботулинотерапии. Врач, который соглашается на это, оказывает медвежью услугу: он «сжигает» ступень, которая пригодилась бы через десять лет.

Ошибка третья — косметология вместо операции. Обратная ситуация: пациенту уже нужна хирургия шеи, а его продолжают колоть филлерами по нижней челюсти, размывая овал ещё сильнее. Через два года на восстановление уйдёт вдвое больше сил и денег.

Хороший врач — это ещё и внутренний фильтр, который умеет говорить «нет».

Что я советую:

Если вы задумались о пластике впервые — вот несколько ориентиров, которые я даю на консультации.

Идите к врачу, а не к процедуре. Приходите не с запросом «хочу губы» или «хочу блефаро», а с задачей «хочу выглядеть свежее и на свой возраст». Хирург, которому вы доверяете, сам разложит эту задачу на инструменты.

Смотрите на портфолио с одной стороны — «до и после» в одном свете, одном ракурсе, без макияжа. Всё остальное — маркетинг.

Спрашивайте о рисках, а не только о цене. Врач, готовый честно рассказать про отёк, срок восстановления и возможные осложнения, надёжнее того, кто продаёт «два дня — и на работу».

Не торопитесь. Ни одна хорошая операция на лице не делается «на этой неделе, потому что через месяц юбилей». Хорошее лицо — история на десять лет вперёд, а не событие одного вечера.

Вместо эпилога

Шик нашего времени — это не гладкость. Это точность.

Точность в том, как хирург видит лицо. В том, какой инструмент он выбирает. В том, что он умеет не делать. И, главное, в том, что после его работы вы продолжаете быть собой — только той собой, которую в зеркале приятно встретить.

Именно так я понимаю профессию. И именно этому мы учим пациентов Frau Klinik каждый день.

Ирина Николаевна Козьменко — ведущий пластический хирург Frau Klinik в Хамовниках, врач-косметолог, стаж более 14 лет. Специализируется на хирургии лица (SMAS-лифтинг, блефаропластика, эндоскопическая подтяжка)

 Приём: Москва, переулок Пуговишников, дом 11.

Материал подготовлен по данным официального блога Frau Klinik. Перед публикацией требуется медицинская редактура. Имеются противопоказания, необходима консультация специалиста.